Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница

Юлиана выглядит на ней очень молодой, да и королева тоже. Все три девочки прелестны. Мило, что Беп так внимательна ко мне, правда?

Воскресенье, 2 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Сегодня утром мне нечем было заняться, вот я и просмотрела дневник. В нем оказалось много писем, в которых я пишу о маме в таких резких выражениях, что я сама испугалась и спросила себя: "Анна, неужели ты могла говорить о ней с такой ненавистью?"

Так я и сидела перед открытой тетрадкой и думала, почему я была полна вражды и злости и доверила все это тебе. Я пыталась понять ту Анну, какой она была год назад и Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница простить ее. Моя совесть не успокоится, пока я не найду объяснения своим чувствам.

Быстрые смены настроений и вспыльчивость закрывают мне глаза (не в буквальном смысле, конечно), мешают смотреть на вещи объективно, поставить себя на место других, спокойно подумать над их словами. В результате, я обижаю людей, причиняю им боль… Я слишком занята собой, замыкаюсь в себе и все печали доверяю дневнику. Конечно, в дневнике я также описываю нашу жизнь, но многие страницы можно было бы выбросить из него…

Я ужасно злилась на маму, что нередко случается и сейчас. Да, она не понимала меня, но ведь и я Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница не пыталась ее понять. Конечно, она любит меня, а я доставляла ей немало неприятностей. Трудные обстоятельства нашей жизни заставляют ее часто нервничать и огорчаться. Не удивительно, что в такой ситуации между нами не возникло понимания. А я все воспринимала всерьез, обижалась, грубила и расстраивала ее еще больше. Так накапливались наши взаимные расхождения и обиды. Это было нелегкое время для нас обеих, но сейчас оно позади. Наверно, и меня можно понять в том, что я раньше не осознавала своих ошибок и слишком жалела себя.

Если мне сейчас случится рассердиться, то я дам волю чувствам наедине, чтобы никто не слышал моих Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница ругательств и топанья ног! Я уже давно не доводила маму до слез, и нервы у нее немного успокоились. Я обычно помалкиваю, если чем-то недовольна, и она тоже, и поэтому наши отношения сейчас стали гораздо лучше. Но любить ее беззаветной любовью ребенка — этого я не могу.

Я успокаиваю совесть тем, что лучше доверять мои излияния бумаге, чем заставлять маму из-за них переживать.

Анна.

Четверг, 6 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Сегодня я должна признаться тебе в двух вещах, что займет немало времени. Но мне необходимо с кем-то поделиться, и лучше всего с тобой, потому что ты никогда меня не предашь Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница!



Сначала о маме. Я часто жаловалась тебе на нее и сама старалась быть с ней любезной. Вдруг я поняла, что мне в маме не хватает. Она часто говорила, что видит в нас скорее подруг, чем дочерей. В этом, наверно, есть что-то хорошее, но все же подруга не может заменить маму. А мне нужна мама, перед которой я преклонялась бы, и которая была бы для меня идеалом. А моя мать, если и пример для меня, то в обратном отношении: я бы как раз не хотела быть такой, как она. Наверняка, Марго думает об этом иначе и то, что я пишу Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница тебе сейчас, она бы никогда не поняла. А папа избегает всех разговоров о маминых недостатках.

Мать в моем представлении должна быть прежде всего тактичной по отношению к своим детям — в любом возрасте. Не так, как моя мама, которая откровенно высмеивает меня, когда я плачу — не от физической боли, а по другим причинам.

Одного случая, может, не очень важного на первый взгляд, я ей никогда не прощу. В тот день у меня был назначен прием к зубному врачу. Мама и Марго пошли со мной и совсем не возражали, что я беру с собой велосипед. А когда я вышла от доктора Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница, они радостно сообщили, что собираются в город, чтобы на что-то посмотреть или купить, я уже точно не помню. Я, конечно, хотела пойти с ними, но не могла — из-за велосипеда. От обиды у меня полились слезы, а мама с Марго стали смеяться надо мной. Я просто пришла в исступление и прямо на улице показала им язык. Помню, что проходящая мимо маленькая женщина взглянула очень испуганно. Я вернулась домой и еще долго плакала. Странно, что при всех ранах, которые мне когда-то нанесла мама, больней всего кажется эта. Я ужасно разозлилась тогда!

Второй вопрос, о котором я хочу с Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница тобой поговорить, для меня очень непростой, потому что касается меня лично. Я не ханжа, Китти, хотя когда они здесь открыто обсуждают свои посещения туалета, все во мне сопротивляется.

Вчера я прочитала статью Сиз Хейстер о том, почему люди краснеют. Кажется, что написано это специально для меня. Краснею-то я не часто, но все остальное в статье — обо мне. Там написано, что девочки в переходном возрасте становятся замкнутыми и задумываются обо всех переменах, которые происходят с их телом. Вот и у меня так, и мне кажется, что в последнее время я стесняюсь Марго, маму и папу. А Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница Марго совсем не стесняется, хотя она гораздо застенчивее меня.

Мне кажется таким чудесным то, что происходит со мной не только снаружи, но и изнутри. Я никогда не говорю об этом ни с кем, только с самой собой. Всегда во время месячных (а это случалось уже три раза) мне кажется, что, несмотря на боль и неудобства, я несу в себе какую-то особую тайну. И предчувствие этой тайны радует меня уже заранее. Сиз Хейстер пишет также, что юные девушки часто неуверенны в себе и что они постепенно узнают себя — свои мысли, привычки, характер. И я в какой-то момент начала задумываться об Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница этом и пытаюсь понять себя уже с тринадцати лет, хотя, кажется, мало в этом продвинулась. Иногда вечером в постели не могу удержаться, чтобы не потрогать свои груди и услышать, как спокойно и ровно бьется сердце.

Похожие чувства я бессознательно испытывала и раньше, перед тем, как пришла сюда. Однажды я ночевала у Джекки, и мне ужасно захотелось увидеть ее тело, что ни разу до сих пор не удавалось. Я предложила в знак дружбы дотронуться до ее груди, и чтобы она дотронулась до моей. Но Джекки отказалась. А в другой раз меня охватило желание расцеловать ее, что я и сделала Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница. Я буквально впадаю в экстаз, когда вижу обнаженную женскую фигуру, например Венеру Шпрингера. Это так необыкновенно прекрасно, что я часто не могу сдержать слез. Ах, если бы у меня была подруга!

Анна.

Четверг, 6 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Мне просто необходимо откровенно поговорить с кем-то, поэтому я в последнее время все чаще беседую с Петером. Вообще, мне всегда было уютно в его комнатенке, но поскольку Петер чрезвычайно скромный и сам никогда навязывается, я боялась показаться надоедливой и не оставалась у него долго. А в последнее время как раз искала повод поболтать, и вот такая возможность представилась. Петер вдруг помешался Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница на кроссвордах и теперь только ими и занимается. Я предложила ему свою помощь, и мы уселись рядом: он за столом, я на диване. Когда я смотрела в его синие глаза, то почему-то чувствовала себя смелее. Петер был явно смущен моим неожиданным визитом. Его лицо выдавало беззащитность и неуверенность, и в то же время я ощущала, что рядом со мной мужчина. Его застенчивость трогала меня и хотелось сказать:

"Расскажи, наконец, что-то о себе, не обращай внимания на мою пустую болтовню". Однако подобные слова легче произносить мысленно, чем в действительности.

Ничего особенного в этот вечер не произошло, кроме того, что я Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница рассказала ему о статье Сиз Хейстер. Конечно, не все, что писала в дневнике, а лишь о том, что он с годами непременно приобретет уверенность в себе.

Вечером я плакала безудержно. И думала: почему это я должна добиваться расположения Петера? Но так или иначе, именно этого мне хочется, поэтому я не оставлю Петера в покое, пока не заставлю его заговорить.

Только не подумай, что я влюблена, об этом нет и речи. Если бы у ван Даанов был не сын, а дочка, то я бы так же пыталась подружиться с ней.

Сегодня утром я проснулась примерно без пяти семь Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница и совершенно ясно вспомнила свой сон. Мне снилось, что я сидела на стуле, а напротив меня сидел Петер… Шифф. Мы листали книжку с рисунками Мари Бос. Я все так четко помнила, даже эти рисунки! Но самое главное не это. В какой-то момент мои глаза встретились с красивыми карими глазами Петера, и тот ласково сказал: "Если б я знал, то пришел бы к тебе гораздо раньше!" Потом я почувствовала прикосновение его мягкой и холодной щеки, и это было так хорошо, так прекрасно…

В тот момент, все еще щекой к щеке я проснулась. Казалось, что его глаза так глубоко заглядывают в Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница мое сердце и читают там, как сильно я любила его и люблю до сих пор. Я почти плакала: мне было ужасно грустно, что я его нашла, чтобы тут же потерять снова. Но одновременно я радовалась, что Петер не забыл меня. Удивительные сны снятся мне! Однажды я видела во сне бабулю (папину маму) так отчетливо, что различала каждую ее морщинку. Позже мне приснилась другая бабушка, которая пришла ко мне, как ангел-хранитель. А потом Ханнели, как бы олицетворяющая всех евреев и всех моих друзей.

А теперь Петер, милый Петер, он предстал передо мной словно живой, я видела его Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница так ясно, так хорошо.

Анна.

Пятница, 7 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Как это мне до сих пор не пришло в голову рассказать тебе историю моей большой любви!

Когда я еще ходила в детский сад, мне очень нравился Сэлли Киммел. Отец его умер, и он жил с матерью и теткой. Двоюродный брат Сэлли, Аппи, высокий, стройный и темноволосый, похожий на кинозвезду, вызывал всеобщее восхищение, а сам Сэлли был смешным и толстым. Мы много времени проводили вместе, хотя моя любовь оставалась без ответа. Но потом я встретила Петера и тогда влюбилась по-настоящему. Он тоже привязался ко мне, и целое лето мы были неразлучны Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница. Так и вижу мысленно, как мы вместе идем по улице: он в белом хлопчатобумажном костюмчике, а я в коротком летнем платье. После летних каникул я пошла в последний класс младшей школы, а он поступил в среднюю. Он часто заходил за мной после уроков или я за ним. Петер — настоящий красавец: высокий, тонкий, с умным, серьезным, спокойным и привлекательным лицом. У него были темные волосы, прекрасные карие глаза, загорелые румяные щеки и тонкий нос. Особенно я любила его улыбку, немного озорную и шаловливую.

Потом я уехала на каникулы, а Петер за это время переехал и поселился в одной комнате с Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница мальчиком постарше. Тот, очевидно, внушил ему, что я недоросль и мелюзга, и Петер отдалился от меня. Но я так любила его, что не хотела этому верить, пока не осознала, что выгляжу смешной, постоянно бегая за ним.

Годы шли. Петер дружил с девочками своего возраста, а со мной даже не здоровался. Когда я начала учиться в еврейском лицее, многие мальчики из класса влюбились в меня. Это, конечно, льстило мне, но трогало мало. Потом, как я уже рассказывала, в меня безумно влюбился Хелло, но я сама не любила никого.

Существует пословица: "Время все излечивает". Так произошло и со мной. Я убедила Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница себя, что Петер мне никогда серьезно не нравился. Но воспоминания остались, и должна признаться, что я иногда злилась на него и ревновала к другим девочкам. А сегодня утром осознала, что мои чувства совсем не изменились, наоборот, они росли и крепли вместе со мной. Я даже могу понять, что казалась Петеру ребенком, но мне было очень больно, когда он забыл меня.

Я видела его лицо очень близко, и знаю теперь наверняка: никто никогда не тронет мое сердце, как он.

Сегодня утром я была сама не своя. Когда папа поцеловал меня, я чуть не вскрикнула: "Ах, если бы это был Петер!". Чем Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница бы я не занималась в течение всего дня, я беспрестанно повторяла про себя: "Петель, о, милый Петель…".

Что же теперь делать? Просто жить, молиться Богу и просить его, чтобы мы с Петером нашли друг друга, когда я выйду отсюда. Он тогда взглянул бы мне в глаза, прочитал в них мои чувства и сказал: "О, Анна, если б я знал, то пришел бы к тебе гораздо раньше!". Как-то мы с папой говорили о сексе, и он сказал, что я еще не могу понять, что такое чувственное влечение. Но думаю, что понимала это уже тогда, а тем более — сейчас Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница. Никто мне так не дорог, как милый Петер!

Я посмотрела на себя в зеркало и увидела, как изменилась за этот день. Глаза казались ясными и глубокими, губы нежными, а щеки порозовели, чего не было уже месяцы. Я выглядела счастливой, но к этому примешивалась грусть, и улыбка быстро слетала с моего лица. Как же я могу быть счастливой, если Петер, возможно, совсем не думает обо мне? И все же я до сих пор вижу его прекрасные глаза и чувствую прикосновение его щеки к моей щеке. Петель, о Петель, как забыть мне то мгновение? Разве сможет кто-то другой занять Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница твое место, ведь это покажется лишь жалкой подделкой. Я люблю тебя, и моя любовь так велика, что просто не умещается в сердце. Она должна выйти наружу, и тогда и смогу увидеть, как она огромна!

Если бы неделю назад и даже вчера кто-то спросил меня: "За кого из своих знакомых ты хотела бы выйти замуж?", то я ответила бы: "За Сэлли: с ним спокойно и надежно". А сегодня я бы закричала: "За Петеля, потому что его люблю всей душой!". Но в одном я бы оставалась твердой: "Он может дотронуться только до моего лица".

Сегодня утром на чердаке я Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница сидела перед окном, и мысленно разговаривала с Петелом, а потом представила, как мы плачем вместе. И снова почувствовала его губы и чудесную щеку. О Петель, приди ко мне, думай обо мне, мой дорогой Петель!

Среда, 12 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Уже четырнадцать дней, как Беп снова с нами, хотя ее сестренке только со следующей недели можно посещать в школу. Мип и Ян два дня сидели дома — оба испортили себе желудки. У меня новое увлечение — танцы и балет! Каждый вечер упражняюсь. Из своей сиреневой комбинации мама соорудила для меня настоящую балетную пачку. Но переделать гимнастические тапочки в балетные пуанты, к сожалению, не получилось Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница. А между тем мои онемевшие мышцы приобретают прежнюю гибкость. Очень полезное упражнение, когда сидя на полу, пытаешься обеими руками приподнять ноги. Приходится подкладывать подушки, иначе моя бедная попка не выдержит!

Сейчас у нас все читают "Безоблачное утро". Мама от этой книги в восторге, поскольку речь идет о проблемах молодежи. Про себя я иронизирую: "Занялась бы лучше собственной молодостью!" По-моему, мама воображает себе, что у нас с Марго самые лучшие отношения с родителями, какие только могут быть. А сама постоянно вмешивается в наши дела! При этом Марго интересует ее больше, потому что мои мысли и проблемы, как мне кажется, ей Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница совершенно чужды. А я не собираюсь объяснять маме, что одна из ее дочек совсем не такая, как она себя представляет — ведь она бы лишь растерялась, расстроилась и не знала, как себя вести. И в результате ничего для меня не изменилось бы. Конечно, мама понимает, что между нами нет настоящих любви и доверия, но наверно, утешает себя тем, что это временно.

Марго сейчас мила и добра ко мне, по-моему, она очень изменилась — ни следа прежней раздражительности. Она все больше становится моей настоящей подругой. И я для нее уже не маленькая глупышка, с которой совсем не нужно считаться. Мне Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница самой странно, что я часто смотрю на себя глазами других и как бы читаю жизнеописание чужой для меня Анны Франк.

Раньше дома, когда у меня не было так много времени на раздумья, мне иногда казалось, что папа, мама и Марго — вовсе не родные для меня люди. Бывало, что по полгода я играла роль сироты, пока, наконец, не начинала сердиться на себя и понимать, что я сама виновата. Нечего разыгрывать страдания, если тебе прекрасно живется! И какое-то время я заставляла себя быть милой и послушной. Каждое утро я надеялась, что первой увижу маму, и та ласково ответит Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница на мое приветствие. И я, в самом деле, радовалась ее доброй улыбке. Но потом она неизбежно делала мне то или иное замечание или выговор, и я уходила в школу, чувствуя себя разочарованной и отвергнутой. По пути из школы я мысленно прощала маму — ведь она всегда так занята! Приходила домой веселая, болтала без умолку, но все заканчивалось так же, как утром. Иногда я убеждала себя, что надо оставаться сердитой, но мне так не терпелось поделиться школьными новостями, что я забывала об этом намерении. Ну, а затем снова приходило время, когда я уже не прислушивалась по утрам к шагам на лестнице и по Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница вечерам плакала в подушку от одиночества.

А здесь, как ты знаешь, все переживания только усилились. К счастью, Бог послал мне утешение — Петера! Я целую тайком свой медальон и думаю: "Ах, какое мне дело до всей этой суеты! У меня есть Петель, и никто об этом не знает!". Это чувство поможет мне пережить все невзгоды. Если бы они знали, что у меня на душе!

Суббота, 15 января 1944 г.

Милая Китти!

Какой смысл описывать тебе в деталях все наши ссоры и споры? Ведь достаточно рассказов о том, как мы делим мясо и жир, и отдельно жарим для себя картошку. Уже Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница несколько дней мы позволяем себе чуть больше ржаного хлеба, потому что с четырех часов только и думаем об ужине, и усмирить наши голодные желудки невозможно.

Мамин день рождения все ближе. Куглер дал ей по этому случаю дополнительную порцию сахара, что, разумеется, вызвало зависть госпожи ван Даан. Оказывается, ее в свое время обделили. Не буду надоедать тебе рассказом о ругани, истериках и ядовитых разговорах. Но представь, как все это надоело нам!

Мама выразила невыполнимое желание: не видеть ван Даанов хотя бы недели две.

Я спрашиваю себя: всегда ли ссоришься, если живешь так долго бок о бок?

А может, нам просто не Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница повезло? Когда Дюссель за столом наливает себе четверть всей мясной подливки, прекрасно зная, что другим осталось слишком мало, аппетит у меня пропадает вовсе. Так бы и бросилась на него, стащила со стула и выгнала вон! Неужели большинство людей такие же эгоисты и жадины?

Наверно, неплохо, что я познала здесь человеческую природу, но хорошего понемножку. Петер такого же мнения.

А война продолжается, пока мы здесь спорим, ссоримся и мечтаем о свободе. Надо пытаться и в наших условиях жить нормально и даже радоваться!

Вот я все рассуждаю… Боюсь, что еще немного, и я превращусь в высохшую фасолевую веточку. А мне так хочется еще Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница побыть обычной девочкой!

Анна.

Среда, 19 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Сама не понимаю до конца, что со мной, но после того сна я уже не та, что прежде. И знаешь, сегодня ночью мне снова снился Петер, и он опять смотрел на меня такими глубоким взглядом. Однако этот сон не был таким прекрасным и явственным, как прошлый.

Ты знаешь, что раньше я всегда ревновала Марго к папе. Сейчас от этого не осталось и следа. Мне, правда, по-прежнему больно, когда папа нервничает и раздражается, но при этом я думаю: "Нельзя обижаться на вас за то, что вы такие Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница! Вы все рассуждаете о мыслях и делах современной молодежи, а на самом деле ничего об этом не знаете!". От отца я ожидаю больше, чем поцелуев и других нежностей. Наверно, ужасно, что я все время так занята собой? Может, я должна все им прощать — ведь я так хочу быть хорошей и доброй. Я и прощаю маме, но не могу смириться с ее сарказмом и насмешками.

Я знаю, что далеко не совершена, да и возможно ли это вообще?

Анна Франк.

P.S. Папа спросил меня, рассказала ли я тебе о торте. Дело в том, что мама на день рождения получила от наших попечителей Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница настоящий шоколадный торт. Конечно, это было замечательно! Но сейчас меня это мало занимает.

Суббота, 22 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Может, ты знаешь, почему все люди так оберегают свой внутренний мир?

Почему я с другими совсем не такая, как с самой собой? Почему мы все мало доверяем друг другу? Да, конечно, на это найдутся причины, но все же грустно, что даже самые близкие мало тебя понимают.

Кажется, что с тех пор, как мне приснился тот сон, я повзрослела, и больше стала «личностью». Ты не поверишь, но даже к ван Даанам я сейчас отношусь иначе, и менее принципиальна во время наших Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница стычек. Как же я могла так измениться? Знаешь, я часто думаю в последнее время, что если бы мама была иной, настоящей «мамочкой», то наши отношения сложились бы совсем иначе. Разумеется, у госпожи ван Даан несносный характер, но если бы не мамины излишние принципиальность и упрямство, то ссор было бы в два раза меньше. У госпожи ван Даан есть, кстати, одна хорошая черта: с ней можно нормально поговорить. Несмотря на ее эгоизм, жадность и вероломство, она легко соглашается и уступает, если ее не раздражать и не провоцировать.

Конечно, она не всегда последовательна. Но, набравшись терпения, с ней обычно можно договориться Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница.

Разногласия по вопросам воспитания, избалованности, еде — все, все, все — не вызвало бы наших ужасных пререканий, если бы мы видели в других не только плохие, но и хорошие стороны и вообще, относились к людям дружелюбно.

Да, Китти, я знаю, что ты думаешь: "Анна, ты ли это говоришь? Ты, которая слышала от верхних столько жестоких слов и испытала столько несправедливости!".

Это правда, и тем не менее… Сейчас я все это пересматриваю, но не собираюсь действовать, как в пословице: "Стоит запеть старым, пищат молодые". Я хочу лучше узнать ван Даанов и понять, были ли мы справедливы в наших суждениях о них или что Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница-то преувеличивали. Может, я в итоге решу, что родители правы. А если нет, то постараюсь объяснить им их ошибки, а уж сама останусь при собственном мнении. Я буду использовать любую возможность, чтобы открыто поговорить с госпожой ван Даан о наших спорных предметах, и несмотря на нелестное прозвище «всезнайки», сохраню нейтральную позицию.

Конечно, я не стану выступать против своей семьи и всегда буду защищать своих родных против кого бы то ни было, но сплетен от меня больше никто не услышит — это осталось в прошлом!

До сих пор я была убеждена, что во всех ссорах виноваты только они, но Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница на самом деле, доля нашей вины тоже есть. По сути дела мы были правы, но как разумные люди (а к ним мы себя причисляем) мы должны лучше пытаться понять окружающих.

Надеюсь, что сейчас я наконец разобралась, что к чему.

Анна.

Понедельник, 24 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Со мной произошло что-то странное (хотя слово «произошло» тут неточно).

Раньше — и в школе, и дома — о взаимоотношениях полов говорили, как о чем-то тайном и неприличном. При этом всегда шептались, а тех, кто еще ничего об этом не знал, высмеивали. Мне не нравились разговоры в подобном тоне, но изменить я ничего не могла Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница, поэтому молчала и пыталась узнать как можно больше от подруг.

Однажды (я тогда уже знала достаточно) мама сказала мне: "Анна! Я хочу дать тебе хороший совет. Никогда не говори об этом с мальчиками и не отвечай им, если они начнут разговор сами". Я буквально помню, что ответила тогда: "Разумеется, нет, как же иначе!". И предмет был исчерпан.

Первое время жизни в Убежище папа часто заговаривал со мной на эту тему, хотя я предпочла бы обсуждать такие вещи с мамой. Что-то я и сама читала в книгах.

Петер ван Даан относится, на мой взгляд, к вопросам пола спокойно и естественно Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница, а меня он никогда не дразнил и не расспрашивал. Его мать как-то призналась, что ни разу с Петером о подобном не беседовала и даже не знает, насколько он просвещен.

Вчера, когда я, Петер и Марго чистили картошку, разговор зашел о Моффи.

Я сказала: "Ведь мы даже не знаем, какого он пола". "Почему же нет, — ответил Петер, — он кот!". Я рассмеялась: "Хорош кот — в интересном положении!". Остальные засмеялись тоже. Дело в том, что Петер месяца два назад объявил, что Моффи вскоре обзаведется потомством — так раздулся у него живот. Но оказалось, что кот просто чем-то объелся, и родов Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница не последовало.

А теперь Петер, чтобы снять с себя обвинения, решил внести полную ясность: "Можешь сама посмотреть. Я как-то недавно с ним возился и точно убедился, что он кот". Мне стало ужасно любопытно, и я отправилась с Петером на склад. Моффи, однако, не был настроен принимать гостей, и его негде не было видно. Мы подождали немного, пока не замерзли и в итоге ушли ни с чем.

Вечером я услышала, что Петер снова пошел на склад. И преодолевая страх, последовала за ним по темной лестнице. В этот раз Моффи был тут как тут, и Петер пытался схватить его, чтобы поставить Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница на весы. "А ты здесь, — сказал он, — хочешь посмотреть?" Без излишних церемоний он уложил кота на спину и, придерживая его голову и лапы, начал объяснять: "Вот его половой член, а там за волосиками — задний проход". Тут Моффи вырвался и снова встал на свои белые носочки. Если бы какой-то другой мальчик произнес в моем присутствии слова "половой член", то я бы умерла от стыда. Но Петер говорил так просто и естественно, что я оставалась совершенно спокойной. Мы еще немного поиграли с Моффи, поболтали на разные темы и потом медленно направились по длинному коридору к двери.

Я спросила:

— Муши Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница кастрировали при тебе?

— Да, конечно. Это, кстати, минутное дело. Ему, разумеется, дали наркоз.

— У него что-то удалили?

— Нет, доктор лишь надрезал семенной канал. Внешне ничего не заметишь.

Я набралась мужества, хотя это было не просто!

— Послушай, Петер, когда ты говоришь "половой орган", ты понимаешь, что у самок и самцов они называются по-разному?

— Да, я это знаю.

— У самок «влагалище», насколько я знаю, а как у самцов, я не помню.

— Угу.

— Хотя, не удивительно, что я забыла, ведь эти слова редко произносят или пишут.

— Почему бы тебе не спросить наверху? Мои родители знают достаточно, и опыта у них Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница больше, чем у меня.

Мы как раз подошли к лестнице, и я решила больше ничего не спрашивать. Никогда — даже с девочкой — я не решилась бы так говорить! И уверена, что когда мама предостерегала меня от любопытства мальчиков, она имела в виду что-то более невинное.

До конца дня я все же ощущала какую-то неловкость, ведь это был особый разговор! И я извлекла из него урок: с ровесниками, даже юношами, можно просто и спокойно говорить на эту тему — без глупых намеков и шуток.

Правда ли, что Петер задает вопросы об этом родителям? Действительно ли он такой, каким был Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница вчера?

Ах, ведь я ничего не знаю!

Анна.

Пятница, 28 января 1944 г.

Дорогая Китти!

В последнее время я увлеклась родословными и генеалогией королевских семей. Замечаю, что чем больше хочешь узнать, тем глубже уходишь в прошлое, и делаешь массу интересных открытий.

Хотя я с рвением учусь по школьной программе (и, кстати, уже достаточно свободно могу слушать английское радио), по воскресеньям я не даю себе отдыха и привожу в порядок свою коллекцию кинозвезд. Она уже немало разрослась и регулярно пополняется благодаря журналу "Кино и театр", который по понедельникам приносит господин Куглер. Хотя обитатели Убежища, далеки от подобных интересов и считают мое увлечение пустой Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница тратой денег, они каждый раз удивляются моим познаниям: я всегда могу с точностью перечислить артистов любого фильма!

Беп со своим другом часто ходит в кино, и стоит ей упомянуть название картины, как я тут же объявляю исполнителей главных ролей. Мама сказала, что позже мне и в кино не надо будет ходить — ведь мне уже все известно: и сюжет, и артисты, и мнение прессы.

Когда я вплываю в гостиную с новой прической, то в критических взглядах, устремленных на меня, читаю вопрос: "У какой кинозвезды было на голове что-то подобное?". А если я отвечаю, что все сама придумала, то мне не Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница очень-то верят! Новая прическа обычно держится не больше получаса: мне так надоедают замечания и комментарии, что я бегу в ванную и снова распускаю волосы.

Анна.

Пятница, 28 января 1944 г.

Дорогая Китти!

Сегодня утром я спросила себя, не обращаюсь ли я с тобой, как с коровой, которая постоянно пережевывает старые надоевшие новости и мечтает, наконец, узнать от Анны что-то новое.

К сожалению, вполне тебя понимаю, ведь подумай — каково мне самой выслушивать каждый день одно и то же! Если за столом разговор идет не о политике или нашей изысканной пище, то мама и госпожа ван Даан вновь заводят Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница пластинку с рассказами о своей молодости. Или Дюссель городит всякую чушь на разные темы: о роскошных нарядах своей супруги, великолепных скаковых лошадях, течах в лодках, мальчиках, которые в четыре года уже умеют плавать, болях в суставах и о своих трусливых пациентах. Когда один из нас восьмерых начинает какой-то рассказ, остальные семеро уже могут его завершить. Суть каждого анекдота известна заранее, и в итоге рассказчик смеется в одиночестве. А всех молочников, мясников и галантерейщиков наших бывших домохозяек мы уже представляем себе не иначе, как с длинной бородой — так часто их у нас за столом разбирали по косточкам! Нет, новый, неизвестный предмет Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница разговора у нас в Убежище невозможен!

Но все это еще было бы сносно, если бы взрослые не усвоили привычку по десять раз заново повторять рассказы Кляймана, Яна и Мип, дополняя их новыми деталями и собственными соображениями. Бывает, что мне приходится больно щипать себя за руку, чтобы удержаться и не высказать очередному оратору все, что я о нем думаю. Ведь такие маленькие девочки, как Анна, не должны перебивать взрослых — даже, если те болтают ерунду, бессмыслицу и неправду.

Очень важные для нас новости, поступающие от Кляймана и Яна — это истории о таких же, как мы вынужденных затворниках. Наши друзья стараются Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница доставить как можно больше информации о них, и мы мысленно разделяем страдания и радости наших товарищей по несчастью.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentajbmcon.html
documentajbmjyv.html
documentajbmrjd.html
documentajbmytl.html
documentajbngdt.html
Документ Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 — 1 августа 1944 9 страница