Женщины из племени леров

— ...Завтра же будем обсуждать! – говорит Тушин и улыбается мне с экрана видеофона. – Завтра утром!.. Знаешь, Алик, удивительное совпадение! Сегодня днем то же самое предложил Верхов. Только он говорил о железных котелках, чайниках и флягах. А я уже вслед за ним подумал о ведрах и сумках. Удачная мысль, Алик! И ведь простая! Я только против топоров. Пока – против. Потом видно будет. А все остальное вполне реально. Мы завалим это племя необходимыми вещами!

– Может, дело не в том, чтобы завалить? – вставляю я. – А в том, чтобы заинтересовать?

– Разумеется! – У Тушина поднимаются брови. – Разумеется, мы не переборщим! Ну, обнимаю тебя! Благодарю!

Тушин, улыбаясь, расплывается Женщины из племени леров на экране.

Я выключаю видеофон, выхожу из комнаты в коридор гостиничного этажа и спускаюсь на улицу.

Опять Женька! Опять он на три минуты раньше открывает то же, что и я. Слава аллаху хотя бы за то, что сегодня это случайное совпадение.

И здорово, что наше с Женькой предложение обрадовало Тушина.

“Наше с Женькой...” – Я ловлю себя на этих словах и усмехаюсь. Лучше было бы “наше с Маратом”. Или “наше с Али”...

Я быстро иду по самой длинной улице Нефти куда-то в гору, навстречу сползающим оттуда густым вечерним сумеркам. Зачем иду? Куда?

Постепенно замедляю шаги, оглядываюсь и Женщины из племени леров поворачиваю назад.

Пора ужинать. А светлая плоская крыша столовой где-то уже далеко-далеко внизу.

Я неторопливо спускаюсь по гладкой мостовой из оплавленного базальта, посеревшего от дождей и ветров. Когда-то, еще в первый год жизни землян на материке, здесь прошлась горнодорожная машина и проложила наклонную улицу, упирающуюся в горы. И теперь эта широкая, гладкая, припорошенная пылью мостовая будет держаться десятки, а может, и сотни лет – пока не станет мешать людям или пока не искрошит ее какое-нибудь землетрясение.

По сторонам редко стоят почерневшие бревенчатые дома, в которых жили первые геологи и буровики и были первые мастерские, первые склады Женщины из племени леров.

Иные геологи и сейчас еще живут тут во время своих наездов в Нефть. Привыкли к здоровому духу древесных стен и не хотят менять его на кондиционированный воздух стандартных пластобетонных комнат.

Вообще, я заметил тут какую-то особую тягу старожилов ко всему натуральному – к домам из настоящего дерева, к деревянной мебели, которая на Земле сохранилась лишь в музеях, к натуральной пище. Немногие старожилы едят здесь искусственное мясо или пьют искусственное молоко.

Может, потому, что искусственных продуктов пока маловато – не пущены на полную мощность заводы. А может, и потому, что есть в натуральной пище какая-то особая прелесть.

Я иду вниз по первой Женщины из племени леров улице Нефти, мимо бревенчатых домов, к новым, светлым и просторным пластобетонным зданиям. Сумерки, спускающиеся с гор, обгоняют меня, окутывают улицу прозрачной синеватой дымкой, которая постепенно густеет и размазывает на горизонте четкие очертания леса, дальних нефтяных вышек.

Вот на дирижабликах этих вышек вспыхивают огоньки, и лес вообще растворяется за ними в густом сине-сером мареве.

Большинство бревенчатых домов глядит на улицу темными, слепыми окнами. За ними – опустевшие комнаты с пропыленной мебелью или склады всякого старья. Но окна иных домов бросают на улицу неяркий, затаенно-счастливый свет, и за этими окнами – современный уют и тихое пристанище людей.



Наверно, если бы я Женщины из племени леров вдруг остался вдвоем с Сумико, мне нужен был бы именно такой вот уединенный дом. И ничего больше. И никого рядом.

Улица медленно ползет мимо меня к горам. Надвигается и затем тоже остается позади светлая, плавная, ступенчатая по краям и уже четырехэтажная в середине дуга жилого корпуса. Этот корпус постепенно, неумолимо растет и вширь и ввысь, как растет детская горка, к которой трудолюбивый и терпеливый малыш прибавляет кубик за кубиком. Только детская горка когда-то не выдерживает и рушится. А жилой корпус Нефти когда-нибудь замкнется в дом-кольцо высотой в двадцать этажей, и в этом доме будут Женщины из племени леров жить люди, которые сейчас, замороженные, бесчувственные, еще мчатся со страшной скоростью где-то в безднах Бесконечности.

Я сворачиваю влево, к столовой, и на минуту останавливаюсь в раздумье у ее дверей. Может, вернуться к жилому корпусу и зайти за Джимом и Грицько? Или вызвать их по радиофону? Непривычно ужинать одному.

Ну а если они уже поели? Если смотрят в клубе какой-нибудь из земных стереофильмов?

Я вынимаю из кармана руку, опущенную было к радиофону, и вхожу в столовую один.

Вообще-то, у меня есть дело в этой столовой. Али просил дать ему пропорции и примерные размеры одной из стен. Он задумал большое панно Женщины из племени леров для геологов и хочет разместить его здесь, в столовой Нефти – самом просторном помещении северного поселка. Но лететь сюда он собирается уже с готовым эскизом. И ждет от меня параметры стены.

Ну, что ж... Для меня это пятиминутное дело. Сегодня же вечером можно будет передать цифры.

Уже когда я кончаю ужинать, в столовой появляются трое – две женщины и худощавый парень с короткой, седеющей черной шевелюрой “ежиком”. Совсем как у Бруно Монтелло. Только Бруно еще не седой.

Парня я вижу впервые, а в женщинах что-то кажется мне знакомым. Где-то я уже видел их – таких приземисто-грациозных и одинаковых, хотя Женщины из племени леров они и по-разному сейчас одеты. Мне знакомы их большие, чуть диковатые темные глаза с подсиненными белками. Но что-то в этих женщинах не то, что-то не так, как я когда-то видел.

Это вроде и они и не они, и я даже не знаю – здороваться с ними или нет. Молча и медленно я наклоняю голову, и это можно принять за приветствие, а можно и не заметить.

Они не замечают меня. Они проходят к щиту заказов, и тут я понимаю, что меня смутило, почему я их сразу не узнал. Это женщины-леры, те самые, которых я видел Женщины из племени леров один раз, перед гибелью Вано, о которых он обещал рассказать какую-то “ужасно романтичную историю”.

Только тогда они были в теплых серых рабочих костюмах, а сейчас они в нарядных платьях – вишневом и синем, и по этим платьям струятся причудливые светящиеся полосы, благодаря которым женская талия кажется по – осиному тонкой и хрупкой.

Что же это за история, которая привела их на другой материк, в чужое племя? Где теперь узнать ее? Здесь еще нет ни газет, ни книг, ни своей истории.

Да и не скоро попадут в книги здешние “романтичные истории”. Все могут знать их – но писать о них Женщины из племени леров неловко. Это одна из многих условностей, тяготеющих над людьми!

Пожалуй, долго еще литература здесь будет представлена только стихами да фантастикой, которую начинает Бирута. Всему остальному будут мешать условности.

А эту “ужасно романтичную историю” наверняка знает Джим.


documentajbrumr.html
documentajbsbwz.html
documentajbsjhh.html
documentajbsqrp.html
documentajbsybx.html
Документ Женщины из племени леров